Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
17:20 

Sono rakuen no na wa Elysion mata no na wa Abyss...

Вначале было Слово...
Туча на небе грозна и темна, цвет облетел, не взойдут семена,
Почва бесплодна, больна и бедна — гибнет во мраке бездонном она.
Эл рождена, Эл страдает без сна, немощна Эл, ее боль так сильна;
Стала пределом надежд тишина, замертво пала с улыбкой она.


Ark. Страстные мольбы, доверенные Ковчегу...
Baroque. Жаждут слиться в унисон, как ритмы двух порочных сердец...
Yield. И все ждут с нетерпением, пока созреют самые сладкие плоды...
Sacrifice. Слепо принося жертвы и с каждым разом преумножая их...
Stardust. Едва задевая россыпь звездной пыли случайным касанием...

Если четыре «Элизиума» (El), словно четыре стены, сомкнутся вокруг падающего,
но так и не собьют его с пути,
Стремительное свое падение завершит он прямо в «Бездне» (ABYSS).

Тот факт, что Рево — удивительно одаренная личность, я впервые осознал в полной мере именно тогда, когда попробовал самостоятельно перевести несколько песен «Элизиума» с языка оригинала. Посредством всего лишь пары слов этот человек умеет раскрыть столь широкий спектр идей, что поражаешься уже не только и не столько фантазии автора, сколько его таланту к языковой игре и кругозору в области семантики, религиоведения, культурологии, герменевтики и других наук. Однако впечатления от переводческого процесса я пока оставлю при себе, а сейчас мне хотелось бы изложить некоторые соображения касательно замысла второй части вышеупомянутой работы Sound Horizon.
Ключевую роль в сюжете «Элизиума» играют библейские мотивы, следовательно, в общем и целом содержание альбома можно охарактеризовать как многократно повторяющуюся трагедию грехопадения Евы, которая в своем стремлении познать всю полноту Рая покушается на недозволенное, обрекая себя таким образом на адские муки. Образ запретного плода здесь сопоставляется с любовной страстью: даже самая маленькая «Ева» этой истории, Эл, влюбляется в собственного отца, чем совершает свое первое в жизни серьезное грехопадение. Но поскольку Эл еще ребенок, ее чувства достаточно невинны и не успевают перерасти в вожделение: она просто увлечена мыслью, что за порогом смерти, наконец, обретет счастье. Однако в песне «Книга Эл: Флейтист и Парад» Эл встречается с пятью другими «Евами», вкусившими плоды запретной любви в ее негативном аспекте.
«Сторона Абисс» знакомит нас с судьбами этих девушек более подробно, вследствие того, что именно среди них Человек-в-Маске ищет после смерти свою дочь, вопрошая пустоту, не его ли это Элис — очередная заблудшая душа, которую он обнаружил на краю Бездны? Надобно заметить, что Абисс «стороны А» — по сути своей уже не Абисс. Совершая преступление за преступлением и погибнув закоренелым преступником, он целиком отверг в себе доброе начало, оставив место лишь злу, поэтому то, что является в его обличье к героиням «темной» половины «Элизиума», уже сложно назвать человеком. Это воплощение самой Преисподней, которое охотится за душой Эл под личиной заботливого отца, чтобы забрать ее с собой, однако каждый раз допускает ошибку, потому что Эл надежно «защищена» стенами своего выдуманного Рая. Ошибается Абисс ровно пять раз. Число символическое, но о нем будет сказано немного позже, а теперь перейдем непосредственно к самим сюжетам песен.
Первая песня, Ark («Ковчег»), посвящена девочке-подростку по имени Сорор (Soror в пер. с лат. «сестра»), влюбленной в своего старшего брата Фратера (Frater в пер.с лат. «брат»). Согласно тексту песни, Сорор и Фратер содержались в качестве своего рода «подопытных кроликов» в каком-то научно-исследовательском институте, где над ними проводились различного рода эксперименты, целью которых было изучение природы «синдрома поиска спасения души» (иными словами, религиозного начала) в психологическом портрете человека. Сорор, обладавшая более сильным религиозным началом, чем ее брат, оказалась подвержена навязчивой идее, что они вместе с братом должны вернуться в Рай и стала призывать Фратера последовать за ней. Однако заметив в брате равнодушие к своим словам и себе самой, Сорор сочла себя преданной и убила Фратера с помощью кинжала, который, как ей виделось, был послан ей в качестве орудия спасения, то есть ее личного Ковчега. После смерти Фратера, во избежание других подобных инцидентов, сотрудники лаборатории были вынуждены заключить Сорор под стражу, классифицировав ее как опасный субъект, но в тот же день к ней в камеру явился таинственный Человек-в-Маске и вместе с ним на глазах у удивленных ученых Сорор навсегда канула в небытие.
Существует также короткая одноименная манга, основанная на данном сюжете, в которой приведены дополнительные сведения о судьбе Сорор и ее брата. В соответствии с ними Сорор и Фратер, находившиеся в лаборатории, — всего лишь клоны, которых создал настоящий Фратер, некоторое время назад потерявший свою сестру и теперь пытавшийся любой ценой ее вернуть. Изучая образы, содержащиеся в мозгу клона Сорор, Фратер узнает, что его сестра была безнадежно влюблена в него, и, увидев однажды брата с другой девушкой, не совладала со своей ревностью и попыталась в отместку его убить (в этот момент как раз клон Сорор убивает клона Фратера). Судя по всему, девочке не хватило духа довести дело до конца и тогда, окончательно обезумев, она покончила с собой в надежде таким способом обрести спасение от мучивших ее наваждений. Ее тело было помещено в лабораторию, где Фратер с помощью компьютеров продолжал воспроизводить раз за разом сцену покушения Сорор на его жизнь, и, вероятно, искал способ воскресить сестру. Душа самой Сорор в это время уже давно была уведена в Бездну Человеком-в-Маске.
Конечно, мангака предлагает достаточно вольную интерпретацию текста песни, но в целом мне нравится ее трактовка «Ковчега».

Вторая песня «стороны Абисс», Baroque («Барокко»)*, построена в форме короткого монолога молодой католической монахини, признающейся в причинении смерти важному для нее человеку. Из ее исповеди становится ясно, что она с детства ощущала себя «не такой как все», боялась и избегала людей и, чувствуя огромную пропасть между собой и обществом, не могла не то что обзавестись друзьями, но даже вступить в диалог со сторонним человеком. Однако однажды ей посчастливилось встретить весьма обаятельную и умную девушку (вероятно, тоже монахиню), которая проявила внимание к молчаливой «сестре» и с радостью приняла ее дружбу. Опьяненная ранее неведомыми ей впечатлениями, монахиня без памяти влюбилась в подругу и с каждым днем страсть овладевала ей все сильнее и сильнее, пока как-то раз, набравшись решимости, она, наконец, не призналась возлюбленной в своих чувствах. Последняя однако с негодованием их отвергла, и, испугавшись возможных домогательств, в слезах бросилась бежать прочь от бывшей приятельницы. Не на шутку разозлившись на неверную подругу, монахиня догнала несчастную и столкнула ее с лестницы, в результате чего девушка насмерть разбилась. Угрызений совести преступница, впрочем, не испытала и, хладнокровно отрезав голову своему объекту преклонения, собиралась тайно сохранить ее у себя и таким образом навечно соединиться с возлюбленной. Словами об этом она и завершает свой монолог-молитву, уточняя однако, что не желает прощения и никогда не позволит простить себя ни людям, ни Богу. В этот момент ее настигает Абисс, чтобы навсегда унести в Бездну ее «искаженную» пороком душу.

Третья песня, Yield («Урожай»), рассказывает о дружной фермерской семье, в которой царили мир и гармония, пока юной и симпатичной дочери фермера не случилось, подобно Эл, влюбиться в собственного отца. Судя по всему, девушку, как и героиню Baroque, отвергли и в отчаянии она убила родителя, отрезав ему голову серпом. Затем таким же способом она покончила и со своей матерью, по всей видимости, беременной (в тексте приведены подсчеты падшей дочери (3 - 1 + 1 - 2), которые символизируют число ее жертв. Логично предположить, что если операции вычитания в них означают количество совершенных девушкой убийств, то операция сложения указывает на неожиданное прибавление в семействе). Примечательно, что, несмотря на мрачный сюжет, «живая» постановка песни Yield является чуть ли не самой жизнерадостной и оптимистичной во всем концерте. Возможно, из всех героинь «Элизиума» у жизнелюбивой дочери фермера были самые значительные нарушения в психике, и она попросту не осознавала всю серьезность своих поступков. На это указывает и то, как она легко сравнивает человеческие головы с... яблоками. Однако в любом случае ее история заканчивается идентично двум предыдущим, и героиня попадает в руки явившегося к ней Абисса.
Существует также немного отличная версия трактовки этого сюжета, согласно которой отец не отвергает любовь дочери и даже проводит с ней ночь, так что беременной оказывается не ее мать, а она сама, и потом, не выдержав позора, убивает своего отца и себя, но официальные иллюстрации к альбому не подтверждают эту теорию, поэтому от голословных утверждений я воздержусь.

Sacrifice («Жертва»), четвертая песня «стороны Абисс», заметно выделяется среди остальных, поскольку в центре внимания здесь оказываются не столько любовные отношения, сколько жизнь двух сестер, старшая из которых уродилась набожной дурнушкой, а младшая — ветреной красавицей. Долгое время старшая сестра ненавидела младшую, завидуя ее красоте, и в глубине души желала ей смерти, но, когда девочка в самом деле тяжело заболела и была уже при смерти, старшая сестра раскаялась в своих чувствах и стала молить Бога о выздоровлении ребенка. Вскоре девочка поправилась, и с тех пор две сестры стали неразлучными подругами. Однако случилась другая беда: неизлечимый недуг свел в могилу их мать и забота о младшей сестре полностью легла на плечи старшей. Вынужденная работать днем и ночью и будучи не в состоянии заниматься еще и воспитанием уже взрослеющей девушки, она предоставила младшую сестру самой себе, что и привело к весьма плачевным последствиям.
В один прекрасный день стало известно, что юная красавица забеременела, однако деревенские мужчины категорически отказались признаться в какой-либо связи с ней. Уверенная в непогрешимости своей обожаемой родственницы, старшая сестра решила, что на девушку снизошло Божественное Благословение и она непорочно зачала нового Богомладенца. К сожалению, слухи о произошедшем дошли до ушей церкви и младшую сестру забрали под стражу по обвинению в колдовстве и связи с Дьяволом. Спустя некоторое время, девушку приговорили к сожжению на костре, но перед смертью она все же успела поблагодарить сестру за заботу и заступничество, чем привела последнюю в неописуемую ярость. Направленную, конечно же, не на новоявленную «колдунью», а на мир, погубивший ее.
У концовки этой истории существует два толкования: одно, более вероятное, сводится к тому, что ожесточенная гибелью младшей сестры и личными комплексами, старшая устроила в деревне пожар, в результате которого погибли все ее жители. Другая версия представлена в концертной постановке: увидев как деревенская портниха оскорбляет и избивает ее младшую сестру, разгневанная девушка нападает на женщину, чем вызывает еще большую ненависть окружающих людей к себе и своей беременной сестре. Обеих сестер хватают и приговаривают к аутодафе, но, будучи уже на костре, старшая успевает проклясть деревенских жителей, чем призывает на их голову страшные бедствия, а свою собственную душу (не без помощи Абисса) — обрекает на падение в Ад.
Мне очень нравится Арамари (бывшая участница Sound Horizon, сыгравшая в «Элизиуме» все женские роли) в образе главной героини песни, поэтому вместо mp3 с записью песни я публикую небольшой отрывок из концертной постановки «Элизиума», где представлена вторая версия концовки:
Sound Horizon - Sacrifice, live version.
В последней песне цикла о пяти падших девах, Stardust («Звездная Пыль»), обрисованы любовные переживания молодой актрисы — назовем ее Стеллой**— которую бросил любовник. Стелла, окруженная толпами поклонников, привыкшая жить в славе, почете и богатстве, оказывается не в состоянии смириться с предательством любимого мужчины, и, сравнив себя со своей соперницей, некой женщиной-в-белом по имени Луна, с которой она как-то раз застала свою пассию, и найдя себя намного лучше, однажды решается, наконец, нанести последний визит бывшему любовнику, чтобы раз и навсегда разобраться в их отношениях. Нарядившись в лучшее красное платье и взяв с собой пистолет, она является к нему и напрямую спрашивает, зачем он так подло с ней поступил. Девушка напоминает мужчине о том, как они были счастливы вместе, и пытается убедить его, что, даже если сейчас ее слава померкла и от нее самой, прекрасной сияющей звезды, осталась лишь звездная пыль, она все еще блестит, все еще любит, а значит — единственная составляет идеальную пару для него, человека, удостоившегося ее страсти.
Так и не получив ответа на свои слова, Стелла в отчаянии убивает возлюбленного выстрелом из пистолета, однако в этот же момент, наблюдая, как белая одежда погибшего медленно окрашивается красным, осознает, что, даже отомстив, она уже не способна заглушить боль, принесенную ей изменой. Вторым выстрелом Стелла обрывает свою собственную жизнь, и, как и четверо ее предшественниц, становится частью «свиты» Абисса.

Таковы истории спутниц Абисса на его пути к концу света.
Число «5», как уже было сказано, по всей вероятности, фигурирует в сюжете не случайно. В китайской философии эта цифра символизирует пять стихий (Огонь, Металл, Вода, Дерево, Земля), определяющих основу мироздания, и, если внимательно разбирать тексты песен, в каждой из них можно уловить отсылки к какому-нибудь из означенных пяти элементов: например, кинжал Сорор — это Металл, яблоня фермерской дочки из Yield — Дерево, факел старшей сестры и костер, на котором сожгли младшую, в Sacrifice — Огонь, «жемчужина неправильное формы», то есть запретная страсть героини Baroque — Вода, а земная слава Стеллы — Земля.
Мне удалось также обнаружить интересную эзотерическую символику в Yield — третьей по счету и центральной песне «стороны Абисс». Акцент на словах «третьей» и «центральной» делаю специально: «3» — «середина» при счете до пяти, до нее и после нее следует по две цифры, а именно двумя «двойками» и одной «тройкой» играет Рево в «Элизиуме». Согласно эзотерическому учению, «5» — сакральное число, потому что «3+2» — это союз четного и нечетного, соединяющий Небо и Землю. Также данное сочетание символизирует состояние поиска, поползновения вырваться из оков материального и человека, стремящегося к совершенству. Если учесть, что в «Элизиуме» используется библейская символика, концепция, изложенная выше, неплохо ложится на представленную в альбоме идею поиска Рая (Неба) и попыток его достичь, освободившись от земной тюрьмы.
К слову о библейской символике, в библейской традиции все материи обозначаются числом «4» (четыре истока, вытекающие из Эдемского сада). Когда вторгается пятая сила — это означает торжество природного, материального (инстинктов, страсти) над духовным. А если числа складывать в «обратном» порядке, от меньшего к большему (2 + 3), то получается символ черного мага. «Сторона Абисс» считается перевернутой, Соответственно, если вести отсчет от заключительной песни альбома Eru no Rakuen [→side:A→] («Рай Эл (сторона А)») и опираться на песнюYield как на «ядро» второй части «Элизиума», то выходит как раз данная комбинация Черного мага.
Что касается заключительной песни альбом, Eru no Rakuen [→side:A→] («Рай Эл (сторона А)»), то она объединяет в себе две стороны «Элизиума». Мы видим Эл, свободно разгуливающую по Раю и радующуюся своему счастью, однако в какой-то момент девочке начинает казаться, что кто-то поблизости плачет. Спустя миг, она догадывается, что это ее собственные слезы: тогда Рай меркнет и Абисс, наконец, настигает свою дочь. К Эл приходит понимание, что Элизиум, которого она всегда желала, — запретная и недосягаемая мечта. Посмев протянуть к ней руку, Эл совершила смертный грех, и теперь, наконец пробудившись от сладостной иллюзии и видя вокруг пустое пространство и темные лица других «Ев», Эл вынуждена осознать себя объятой Бездной, в которой ей суждено пребывать вечно.
Так заканчивается «Элизиум».
На мой взгляд, из всех альбомов Sound Horizon «Элизиум» — наиболее сложный для понимания, поэтому интерпретаций к нему можно составлять бесчисленное множество. Я постарался подробно изложить свою личную точку зрения относительно данного произведения Рево, но, боюсь, что и это — лишь малая толика всего, что заложено в текстах песен.


Бред то иль грёзы? И чьи? Кто бы знал... Где их начало, где будет финал?
Кто бы руки ни подал ей, она не замечала, спускаясь до дна...
Утомлена, Эл рыдает одна, бед и лишений Эл хватит сполна;
Гаснет надежда, лишь жаждет она пасть, улыбаясь, до самого дна...


Грезы, обернувшиеся кошмарами; Роман, повествующий о падении нравов;
Горечь рожденного лишь затем, чтобы принять страдание;
Врата Четвертого Горизонта, раскрытые бесчисленное множество раз, -
Имя этому Раю — «Элизиум», но зовется он также… «Бездной».***

* Baroque — от итал. barocco («порочный», «распущенный», «склонный к излишествам»)
** Stella — в пер. с итал. и лат. «звезда»
*** Eru no Rakuen [→side:A→], перевод текста с японского оригинала by me и Айлинн.



Art © White Datura.

@темы: Чужие миры, Sound Horizon

17:18 

Rakuen Paredo he youkoso!

Вначале было Слово...
Я, оказывается, настолько всерьез увлекся работами Sound Horizon, что вот уже несколько лет мне не надоедает ломать голову над текстами «Элизиума» в попытке составить более-менее достоверную интерпретацию главных сюжетных линий этой истории. Однако... Oh well, the more I try to understand, more I think Revo is trolling me. ©
«Элизиум» (Elysion) — детище известной в Японии музыкальной группы Sound Horizon, возглавляемой талантливым композитором, актером, продюсером, поэтом и музыкантом Рево. Подобно другим альбомам означенного коллектива, представляет собой набор взаимосвязанных песен, образующих небольшую историю-головоломку. Поскольку у «Элизиума» есть две «стороны» [side E (Эл) и side А (Абисс)], то и интерпретировать его можно двояко: как зарисовку о последних моментах жизни умирающей от болезни девочки, одержимой иллюзией Рая, или как повесть о таинственном Человеке-в-Маске, уводящем в Бездну.
В сообществе, посвященном творчеству Рево, опубликован довольно подробный обзор данного альбома, написанный Kagamine_Len. Желающим ознакомиться с содержанием «Элизиума», если таковые будут, рекомендую его прочесть. Мне, в свою очередь, хотелось бы, ориентируясь на мнение зарубежных коллег, предоставить немного другую трактовку.
Стоит начать, пожалуй, со «стороны Эл». Эл — центральный образ «Элизиума», болезненная девочка, горячо любящая своего отца, Абисса (он же Человек-в-Маске).
В первой песне, Eru no Rakuen [→side:E→] («Рай Эл»), рассказывается о том, как накануне своего восьмого дня рождения тяжело больная Эл, предчувствуя скорую смерть, просит Абисса подарить ей в честь праздника «книгу с картинками», мечту всей ее недолгой жизни. Любящий отец отправляется на поиски заветного тома, однако в пути с ним случается несчастье, и, вернувшись домой смертельно раненным, он испускает дух у ног больной дочери. Эл, доживающая уже свои последние дни, к тому времени впадает в безумие, и, не осознавая, что ее любимый «папа» мертв, начинает, взывая к сюжетам из книги, задавать ему вопросы о том, как выглядит Рай и будут ли они там вместе.
Книга — один из ключевых элементов истории. Скорее всего, она существовала только в воображении Эл (у Абисса не было средств на покупку подарков для дочери) и воплощала собой мироощущение девочки под видом сказочных образов.

Eru no Ehon [Majou to Lafurenze] («Книга Эл: Ведьма и Лафрензия») повествует об одном из этих образов, Лафрензии — девице, вылитой копии Эл, подобранной в лесу и воспитанной старой ведьмой — стражем границы между миром живых и миром мертвых (из Märchen, другого произведения Sound Horizon, известно, что Лафрензия — дочь Спящей Красавицы и Прекрасного Принца). Согласно тексту песни, когда для ведьмы настало время умирать, она позвала к себе Лафрензию и завещала ей свои обязанности, дав приемной дочери строгий наказ не подпускать к себе ни одного мужчину, поскольку девственность Лафрензии являлась ключом к запретным вратам Элизиума, мира мертвых. Однако ветреная девушка довольно скоро забыла слова наставницы и, повстречавшись однажды со сладкоголосым певцом Орфеем и впервые влюбившись, в порыве страсти отдалась ему, вследствие чего двери Элизиума открылись. Это и было нужно Орфею, который пробрался к границе мира мертвых вовсе не ради Лафрензии, но с целью увести домой свою умершую возлюбленную Эвридику. Разгневанная ложью певца Лафрензия наслала на Орфея проклятие, помешав ему спасти любимую. Тем история и закончилась.
Существует мнение, что Эл — плод любовной связи между Лафрензией и Орфеем, а Абисс — сам Орфей. Смутным намеком на этот факт, вероятно, может являться короткий монолог Абисса в начале Eru no Rakuen о том, что Эл — ребёнок, рожденный от нелюбимой женщины. Но, говоря по чести, я не разделяю эту теорию и думаю, что в песне просто преподносится история об открытии Рая такой, какой ее представляла или знала Эл. Вероятно, Эл был свойственен так называемый «комплекс Электры», и, испытывая некоторое подобие влюбленности по отношению к отцу, она видела себя на месте Лафрензии, а Абисса — в роли Орфея, предавшего ее и бросившего на произвол судьбы.

Eru no Ehon [Fuebuki Otoko to Parade] («Книга Эл: Флейтист и Парад») — второй образ из «книги с картинками», являющийся, скорее всего, уже посмертным видением Эл. Ей представляется, что она сидит на плече у Абисса и наблюдает, как он шествует по дороге в неизвестном направлении, играя на флейте «райскую мелодию» и приглашая в Рай заблудшие души. Особое место среди приглашенных отводится пяти таинственным девушкам, которые награждаются в песне следующими эпитетами:
— Девочка, верившая в Ковчег (Ark);
— Дева, хранившая в сердце порок, будто бесценную жемчужину (Baroque);
— Дочь, сорвавшая неверный плод и сгубившая древо (Yield);
— Старшая сестра, принесшая в жертву младшую (Sacrifice);
— Женщина, заставившая осколки звезды плясать и сиять (Stardust).

Как можно заметить, начальные буквы «прозвищ» пяти участниц Райского Парада составляют слово Abyss (в пер. с анг. «бездна»), словно намекая таким образом на всю иллюзорность чудной процессии. «Добро пожаловать на Райский Парад»! — возвещает Абисс, но внимательный слушатель уже знает, что, открывая путь грешникам, звонкая флейта Человека-В-Маске, подобно флейте Гамельнского крысолова, в действительности ведет не в Рай, но в Бездну.

Еще одна песня «стороны Эл», Eru no Shōzō («Портрет Эл»), по всей вероятности, обращает нас к прошлому Абисса в представлении его дочери.
Скитаясь по лесу, юный Абисс однажды забрел в старый заброшенный дом и обнаружил там портрет некой красивой девочки по имени Элис. Без памяти в нее влюбившись, он отправился путешествовать по свету в надежде отыскать прекрасную незнакомку, однако его поиски не увенчались успехом и юноша вернулся в родные края ни с чем. Спустя годы, по странному стечению обстоятельств, его собственная дочь родилась очень похожей на девочку с портрета, поэтому на протяжении всей оставшейся жизни Абисс видел в Эл свою дорогую Элис.
Стоит обратить внимание на тот факт, что на портрете было детским почерком подписано «Моей любимой дочери на восьмой День Рождения» — не было ли это послание самой Эл своему будущему Отцу? Рево сравнивает Абисса и Эл с библейскими Адамом и Евой, характеризуя их отношения как «портрет любви и ненависти», так что, судя по всему, между отцом и дочерью имела место быть не просто привязанность, но самая настоящая страсть.

Последняя песня «стороны Эл» Eru no Tenbin («Две Чаши Весов Эл») посвящена Абиссу и описывает его жизнь с точки зрения преступлений, совершенных им ради больной дочери. Не имея ни гроша за душой и стремясь раздобыть деньги на покупку ко Дню Рождения Эл столь желанной книги, Абисс был вынужден вступить на путь грабителя и убийцы. Он не щадил ни женщин, ни инвалидов, ни стариков, ни себя, даже готов был продать душу самому Дьяволу, только бы Эл была счастлива. Однако судьба распорядилась иначе, и однажды, во время нападения на свадебную процессию (отсылка к песне Yorokobi to Kanashimi no Budoushu с альбома «Роман»), Абисс был смертельно ранен кинжалом невесты, потерявшей в стычке жениха. Произошло сие печальное событие как раз накануне дня рождения Эл, так что все, что в итоге сумел сделать злополучный отец для именинницы — это приползти домой и умереть, едва переступив порог, в ее собственные последние минуты.


О посмертной участи Абисса, второй центральной фигуры «Элизиума», рассказывает другая часть альбома — «сторона Абисс». Но ей, пожалуй, стоит посвятить отдельный обзор.


Art © White Datura.

@темы: Чужие миры, Sound Horizon

16:20 

Алиса (зарисовка)

Вначале было Слово...
Я знаю ее много лет. Алиса — невинная душа: у нее светлые голубые глаза, тонкие руки и детская улыбка. Когда она входит в мой дом — нет, не входит, но проскальзывает, подобно тени, — и окидывает ласковым взглядом прихожую, совсем не замечая пыль на старом комоде или паутину в дальнем углу, зато называя по имени каждый цветок на подоконнике, помня каждую мою картину, клянусь, я хочу убить ее за эту непрошеную нежность.
Я подхожу, пряча за спиной кухонный нож, грубо беру ее за руку и мысленно представляю, с каким наслаждением я могу вонзить ей в сердце холодное лезвие, прямо сейчас, навеки прервав череду нежеланных визитов, но нет, она побеждает меня своим благодушным, дерзким взором и я отступаю, словно злой дух перед крестом.
— У тебя доброе сердце, — мягко повторяет Алиса, отводя мою руку. — Зачем ты пытаешься казаться жестокой?
«Да что ты знаешь обо мне, тряпичная кукла!» — хочу вцепиться в горло, крикнуть, в голове проносятся бесчисленные оскорбления и угрозы, но, выдавливая не улыбку — оскал, я нахожу в себе силы не отвечать. Я на минуту прижимаю ее к стене: от сильного толчка из ее волос выпадает роза, но она молчит, не сопротивляется, лишь вопрошающе смотрит — о, как я ненавижу этот вызывающе невинный взгляд — покорно ждет удара, и я чувствую, чувствую, что она гораздо сильнее меня в своей слабости. И снова отступаю.
— Ты скучная, Алиса…
— Разве? Тебе ведь весело со мной.
На ее губах застывает таинственная улыбка — та, что когда-то изобразил Леонардо да Винчи на устах Джоконды, и я покорно протягиваю ей книгу со стихами, за которой она пришла ко мне. Тогда мы расстаемся.
Когда она уходит, я каждый раз устало падаю в кресло и долго думаю. Нервно тикают часы, нервно бьется мое сердце…
«Ты добрая. Я смотрела в твои глаза и видела боль. Ты идешь против всего мира, а мне хочется умолять: „Не сломайся! Ведь у тебя хрупкое сердце“», — вновь и вновь слышатся в предвечерних сумерках мне ее слова, и я в бессильной злобе ударяю по стене, разбиваю в кровь руки, кусаю губы, чтоб только на них не играла улыбка, полная той же непрошеной нежности.
Завтра Алиса придет снова, и я обещаю себе, что в этот раз точно убью ее.
В уме я перебираю множество способов — вот я душу ее веревкой, вот я подсыпаю яд в еще не остывший чай, вот я касаюсь кинжалом нежной кожи на ее шее.
Но я знаю, что проиграю Алисе, так и не начав борьбы.
Каждый раз, когда я буду убивать ее, я отступлю.
Потому что только она одна говорит, что у меня хрупкое сердце.

@темы: Из праха сотворенное, Вначале было Слово...

02:58 

Пером и кистью

Вначале было Слово...
Тень:



Сова:


@темы: Из праха сотворенное

22:25 

Герой

Вначале было Слово...
У меня пять часов, чтоб спасти этот мир.
Кто-то нервно звонит в дверь соседской квартиры,
Это все — эпизод неудачной сатиры,
Что придумал народов давнишний кумир,
То есть Бог.

Он казался мне скользкой холодной рукой,
Я страшился заветов Его с колыбели,
«Ну, смирись же!» — мне в окна вороны скрипели,
Я боялся их больше молвы за спиной.
«Ну, смирись…»

А сегодня толкуют, что Бог — это я,
Мне возносят молитвы как древней иконе,
Мне бросают дары и хвалу на перроне,
А в газетах строчат снова тонны вранья:
«Наш пророк…

Ты герой, ты же знаешь все тайны небес!»
У меня сто агентов, и каждый за злато,
Как Иуда мне служит до часа расплаты,
Я и правда силен как слепой Ахиллес!
«Ах, смирись…»

Я считался и магом, и грязным вором,
И убийцей, и психом, и даже блаженным,
А теперь мир, на грани кровавой геенны,
Столь нелепо поддержку находит в чужом.
Я герой!

Так устал, пять часов ожидая конца…
Я смотрел, как огонь поглощает деревья
Как последние люди горят как поленья
И ступал в темноту с любопытством юнца.
Я домой…

«Он бы мог, без сомненья, спасти этот мир,
У героев есть власть над устройством Вселенной,
Но, наверно, его погубили изменой…» —
Новой расы расскажет потом командир
Про мой мир.

@темы: Из праха сотворенное, Вначале было Слово...

04:29 

Insécta

Вначале было Слово...
Образ, адресованный Zato:



@темы: Из праха сотворенное

00:00 

Синяя Птица

Вначале было Слово...
...я запоминала лица людей, которые вместе с девочкой видели знамение. Только благодаря им она успела заметить его и осознать – благодаря им, поражённым, задирающим головы и указывающим пальцами вверх. Туда, где впервые за долгие годы, прошедшие под властью безумца, показалось голубое небо. Тучи, где-то свинцовые, где-то дымные, где-то грязно-белёсые, расступились, создавая ясный контур и обнажая волшебный силуэт.
Синяя птица – такая сильная и такая беззащитная. Это и было то, что я, собрав все свои силы, сумела создать для тебя. Чудесное видение, истинную суть которого до конца понять могла только ты.

Айлинн


@темы: Из праха сотворенное, Illusion and dream

19:39 

Neverending Story

Вначале было Слово...
Башня Слоновой Кости
Манит огнем надежды:
Голос ты слышишь нежный,
Да словно бы шепчет нежить —
Может, тебе назло льстит?

Может, змеиный шепот
Хочет проникнуть в мысли,
Чтобы сомненья грызли?
Да рушил десятки жизней
Вечный на судьбы ропот?

В мир бы явилась Небыль
Или Ничто — как хочешь, —
Мраком последней ночи,
Да чтобы беду пророчить,
Боль и конец нелепый.

Сила твоих желаний
Стала бы здесь бессильна,
Ты потерял бы имя
Да память, чьим был ты сыном,
Шаг не дойдя до грани.

Шаг не дойдя до Рая.
Мог бы ты стать храбрее,
Мог. Только трус не смеет,
Да щурятся хитро змеи,
Тихо толкая к краю.

Долг неизбежно взыщут:
Золотоокой взгляда
Между мечтой и Адом
Да, бойся ты пуще яда -
Плети наестся нищий.

Вот твой последний выбор —
Только одно желанье.
Ты простираешь длани,
Да змей тебя соблазняет,
Бой навсегда проигран.

В Небыль ведут все дверцы,
Светит фальшиво солнце,
Каждый там остается.
Да только один найдется —
Небыль наделит сердцем.


@темы: Чужие миры, Из праха сотворенное, Вначале было Слово...

22:26 

Тайна

Вначале было Слово...
За чей грех я плачу,
Если мне не дано
Ни лица, ни телес.
И имя - ничье.
Я прах, я ничто.
Я живу...

@темы: Из праха сотворенное, Вначале было Слово...

15:40 

Призрак Оперы

Вначале было Слово...
Однажды мне довелось пожить в Лондоне, и одним из самых ярких воспоминаний поры моей жизни в Великобритании явилась мрачная афиша с гротескной улыбающейся маской и белой надписью The Phantom of the Opera, которую мы с отцом проезжали каждый раз, когда пытались пробиться к российскому посольству сквозь мириады автомобильных пробок. Этот темный плакат неизменно привлекал мое внимание, однако тогда я стеснялся спросить у родителей, что же это за таинственный «Фантом Оперы» зовет горожан на свое представление, как стеснялся бы любых других проявлений излишнего любопытства.
Потом матушка сама рассказала мне о знаменитом мюзикле Ллойда Вебера, и меня сразу же увлек сюжет о безумном человеке в маске, обитавшем в подземелье парижской оперы, но на тот момент я, разумеется, не знал о нем почти ровным счетом ничего. Я выдумывал собственных «призраков оперы» и играл в них. А непосредственно сам роман Г. Леру мне удалось прочитать только спустя десять-двенадцать лет, и, хотя данное произведение так и не вошло в список моих любимых книг, с годами меня еще больше затянуло в омут этой странной истории, преследовавшей меня с детства.
Ознакомившись с различными вариациями одноименной песни, я решился на прочтение нескольких романов по мотивам «Призрака Оперы». Как правило, я придерживаюсь весьма скептических взглядов относительно любых опусов, основанных на шедеврах классики, но на этот раз меня настолько захлестнули волны ностальгии, что за несколько дней я буквально «проглотил» «Призрака Манхэттана» Ф. Форсайта, «Ангела Оперы» С. Сицилиано и «Фантома» С. Кей. Жалеть о потерянном времени впоследствии не пришлось, ибо, если первый из перечисленных романов ожидаемо не произвел на меня впечатления, то оставшиеся два, к моему величайшему удивлению, заинтересовали меня чуть ли не больше оригинала.
Конечно, тот же «Ангел Оперы», представляющий собой своеобразный «кроссовер» между «Записками о Шерлоке Холмсе» и, собственно, «Призраком Оперы» поначалу может показаться очень странной книгой, однако его автор сумел воспроизвести все события оригинального произведения в совершенно новом ключе, не нарушив при всем том канонов классической линии сюжета и создав насыщенную символизмом атмосферу. Здесь Эрик в своем сумасшествии отторгнутого гения сравнивается с орудием богини Кали: он сила, сеющая смерть, он сила разрушительной творческой мысли. И Шерлока Холмса завораживает его злой гений, как в прологе книги завораживала статуя богини смерти в доме «душителя». Шерлок Холмс, сам являясь гением, искренне сочувствует Эрику. И, желая вернуть его уникальное дарование человеческому обществу, знаменитый детектив-консультант берет на себя смелость вступить в противоборство с темной сутью «фантома», которой на протяжении многих лет боялись все сотрудники оперы.
Мне понравилась сцена с балом-маскарадом, где Шерлок Холмс выряжается Квазимодо и именно в таком образе вступает в диалог с Красной Смертью Эрика.

– «Это все, что я любил в жизни!» – У него был сильно резонирующий баритон, какой-то неожиданный, при таком жутком виде.
Эта фраза, настолько странная, настолько неуместная, мне показалась совершенной чушью, но Холмс тотчас же узнал ее. Резко рассмеявшись, он ответил:
– «…И Тьма, и Тлен, и Красная Смерть безраздельно царили надо всем».
Холмс говорил по-английски, и хотя я не перечитывал По уже много лет, сразу узнал источник цитаты: это явно была последняя фраза рассказа. Красная Смерть говорил по-французски, наверно, его слова тоже были цитатой – скорее всего, из Notre-Dame de Paris. Я читал Гюго в романтический период моей юности. Может быть, Квазимодо сказал это в конце романа, когда увидел свою возлюбленную Эсмеральду на виселице?
– Вам бы следовало хорошенько подумать над словами, которые вы только что произнесли, – порекомендовал Красная Смерть.
– А вам бы следовало внимательнее относиться к собственным словам. Чего добилось это несчастное изломанное создание ради своей любви? Он не сумел защитить ни свою цыганку, ни собственное сердце.
Красная Смерть так сжал губы, что стало очевидно, что на нем не было маски.
– Да что вам известно о любви и одиночестве? Ваше лицо выражает уродство и боль, но оно – всего лишь маска.
Холмс покачал головой, – Нет, маска – мое настоящее лицо. Вы видите мое истинное лицо сейчас, а то, другое – лишь обман.
Красная Смерть улыбнулся, отчего он стал выглядеть еще ужаснее, – Хорошо сказано, Квазимодо, очень хорошо, но я вам не верю. У вас на лице сплошной грим.
– Вас ослепляет ваше собственное лицо. Оно не более реально, чем мое. Мы не видим настоящих лиц – все это лишь иллюзии, они переменчивы, все мы носим маски. Что за глупость – завидовать чьей-то маске! Маски настолько же недолговечны и нереальны, как и все в жизни.
Красная Смерть вперил взгляд в Холмса, его глаза сверкнули, – Вы бы не говорили так легко, если бы от вашего лица шарахалась собственная мать, – Его рот искривился в странной улыбке, полной боли.
– Я знаю. Это, конечно, клише, но важно лишь то, что под маской. Слишком много глупцов и злодеев обладают лицами Юпитера или Адониса.
– Тем больше оснований ненавидеть эту жизнь, это лицо, которое дала мне судьба! У какого-нибудь пьеро с титулом, молодостью и обычной заурядной внешностью есть передо мной преимущество! Никто не способен так любить, как я, никто не способен испытать ту боль, что живет в моем сердце!
Холмс покачал головой, – Вы не правы.
– Вы смеете учить меня, давать мне советы! – вскричал Красная Смерть – Да что вы знаете обо мне!
– Я знаю вас, – сказал Холмс. – Я знаю вас.

С. Сицилиано, «Ангел Оперы»


Физическому уродству Эрика Шерлок Холмс противопоставляет духовное уродство толпы и свою личную духовную неполноценность как индивидуума, отрекшегося во имя собственного гения от способности испытывать обычные человеческие чувства. Он словно намекает на то, что и посредственность, и гениальность всегда идут рука об руку с безобразным и хорошо, подразумевает он, если это только физический недостаток, за которым еще может скрываться великая душа.
Тема противопоставления душевного и физического уродства подробно раскрывается и в романе С. Кей «Фантом». Правда, говорить о настоящей книге я предпочту все-таки с небольшой оговоркой: она была бы прекрасна всем, если бы автор не сделала ее предметом реализации некоторых личных фетишей, чем, в принципе, грешат многие женщины, пишущие «по мотивам» тех или иных произведений. Так, например, из просто одержимого горем и психически больного человека Эрик превратился в «Фантоме» в наркомана с двадцатилетним стажем. Означенный факт, должен признаться, существенно испортил мне впечатление от прочтения книги, ибо при подобных наличествующих условиях мне было уже трудно воспринимать Эрика, с его разрушенной морфием психикой, как полноценную личность, каковой, безусловно, являлся герой Леру. Да и гениальность сего субъекта в романе, пожалуй, несколько преувеличена, ибо в возможность столь быстрого развития ребенка, даже гениального ребенка, что в пятилетнем возрасте помянутый ребенок уже мог соревноваться в разработках сложнейших чертежей с иным профессиональным архитектором, а в области музыки — с маэстро, верится с трудом. Но неоспоримыми достоинствами данной книги являются ее живой стиль, психологизм и подробное описание прошлого Эрика, которому, надобно заметить, что в оригинале, что «Ангеле Оперы» уделялось непростительно мало внимания, несмотря на известный факт, что нет лучшего способа раскрыть драму чьей-то личности, чем детально изложить историю ее формирования.
Именно «Фантом» позволил мне взглянуть по-новому на трагедию Эрика, которая до сего момента казалась мне несколько надуманной. В нашем современном, привыкшем ко всему обществу уже нелегко вообразить такую ситуацию, в которой индивидуум, обладая талантами Эрика, был бы подвержен всеобщей травле исключительно из-за внешних недостатков. Но люди времен Эрика еще не вышли на тот уровень цивилизации, когда врожденные отклонения воспринимаются как генетические нарушения, а не как Божье проклятье, и в «Фантоме» особенно хорошо показано, где и какими людьми Эрику был привит страх собственного уродства. Сначала мы видим, как разочарованная мать, мечтавшая родить от покойного мужа как минимум полубога, с отвращением узрела в Эрике чудовищную ошибку природы, затем суеверные жители деревни принялись травить проклятое, по их мнению, небом дитя, свято веря, что чистому человеку Бог не попустил бы родиться живым полутрупом, напоследок не менее суеверные цыгане добавили малолетнему Эрику комплексов, сумев разглядеть в его уникальном нечеловеческом уродстве только лишний способ заработка. Непросвещенность людей его века и сделало Эрика гением зла.
И С. Сицилиано, и С. Кей подчеркивают, что подлинная трагедия Эрика заключалась в том, что ему с ранней юности не повезло оказаться не в том месте и среди не тех людей. Если бы круг его общения изначально составляли просвещенные люди — ученые, врачи, деятели искусства — его бы никогда не постигла судьба отщепенца. Однако на примере привязанности несчастной слепой девочки, одержимой музыкой, к Эрику автор «Ангела Оперы» все же показывает, что искренне полюбить Эрика было бы способно только такое же обделенное судьбой создание, как он сам. С. Кей, напротив, демонстрирует, что даже Кристин Дааэ, завороженная талантами и голосом Эрика, могла бы сделать выбор в его пользу, если бы он не запугал ее до полусмерти своим темным гением и почти звериной жестокостью.

Когда я читала роман Леру, надеясь узнать больше об этом удивительном персонаже, оказалось, что книга открыла для меня больше вопросов, чем дала ответов. Почему, к примеру, Рауль был так ревнив и неуверен в чувствах Кристин даже после того, как узнал о кошмарном уродстве Эрика? Почему Кристин упорно возвращалась к Эрику, проводя у него по несколько дней подряд, тогда как Рауль отчаянно стремился избавить ее от опасности? Вряд ли ее поведение можно объяснить жалостью и страхом. Возможно ли, что Рауль был ближе к истине, чем сам думал, в своем сердитом предположении, что страх Кристин перед Призраком был «любовью самого утонченного свойства, такой любовью, в которой люди не признаются даже самим себе»?

С. Кей в послесловии к роману «Фантом»


Таковы два замечательных романа, посвященных знаменитому герою Г. Леру, которые полностью сокрушили сложившийся в моей голове стереотип, что творчество, основанное на уже существующем произведении, не может быть удачным.

@темы: Библиотека

22:59 

* * *

Вначале было Слово...
О боли друг друга мы знаем не много,
Но знать и не нужно. Молчи о плохом.
Когда очутимся на небе у Бога
Воздастся награда лишь тем, кто силен.

Но сила бывает во зло и во благо...
На что ты пойдешь за мечту быть собой?
Развяжешь войну под отеческим флагом
И выберешь путь, где ты вечный изгой?

Иль станешь монахом в далекой пустыне?
А, может, творцом бесталанных стихов?
Твой путь - только твой, до сих пор и отныне,
И будет борьба добрых дел и грехов.

А что победит, по тому и осудят,
Но выбор останется только твоим,
Мы все не чисты, мы ведь грешные люди,
Но каждый свободен отречься от тьмы.

И каждый свободен отречься от света...

@темы: Из праха сотворенное, Вначале было Слово...

15:09 

Neverending Story

Вначале было Слово...
Бастиан неохотно оторвался от книги. Он был рад, что эта «Бесконечная История» не имеет к действительности никакого отношения.
Он не любил книжки, в которых уныло рассказывалось об обыденной жизни обыкновенных людей. Такими наблюдениями он был сыт по горло, зачем же еще об этом читать? Кроме того, он приходил в ярость, когда замечал, что ему, вроде бы невзначай, настойчиво что-то внушают. В таких книгах всегда — то более, то менее явно — подсовывают читателю какое-нибудь назидание.
Бастиан любил книги, от которых невозможно оторваться, а еще книги веселые, а еще — те, что заставляют мечтать, и где выдуманные герои переживают самые невероятные приключения, и где можно самому вообразить все, что захочешь, даже то, что там и не написано.
Потому что он в самом деле умел — быть может, единственное, что он и вправду умел — представлять себе что-нибудь очень ярко, как будто все это видишь и слышишь. Когда он рассказывал сам себе разные истории, он вообще забывал обо всем на свете и возвращался к действительности, словно бы очнувшись от сна, лишь после того как история кончалась. А вот эта книга была как раз такой, как те истории, что он придумывал сам. Читая ее, он слышал не только, как скрипят, качаясь, толстые стволы и в их густых кронах завывает ветер, но и такие разные голоса четырех странных посланцев. Ему даже казалось, что он вдыхает запах мха и сыроватой земли в лесу.

Михаэль Энде,
«Бесконечная история»

Однажды тебе может показаться, что повседневность не стоит слов. Она совсем не отличается от повседневности других людей: ты просто наблюдатель и действующее лицо, создатель и персонаж, играешь во взрослую жизнь, а потом сам над собой смеешься. Тебе не придумать удивительную историю — все сказано и прожито до тебя. Не пережить уникальное приключение — ты уже читал о нем в книгах.
Но в эпиграфе незамысловатого романа Э. Сиболд «Милые кости» может случиться отыскать примечательные слова:
«У моего отца на письменном столе стоял стеклянный шар, а в нем — утопающий в снегу пингвин с красно-белым полосатым шарфиком на шее. Когда я была маленькой, папа сажал меня к себе на колени, придвигал поближе эту вещицу, переворачивал ее вверх дном, а потом резко опускал на подставку. И мы смотрели, как пингвина укутывают снежинки. А мне не давало покоя: пингвин там один-одинешенек, жалко его. Поделившись этой мыслью с отцом, я услышала в ответ: „Не горюй, Сюзи, ему не так уж плохо. Ведь он попал в идеальный мир“».
И ты осознаешь, что в действительности тоже живешь в своем «идеальном мире». Другому он может казаться безрадостным, скучным, наивным, но ты его втайне любишь именно таким, каков он есть, с заброшенными городами, бесконечными перепутьями, пепельно-серым снегом на дорогах или цветущими полями и солнечным светом в окнах. Где-то в его лабиринтах может свершаться мировая революция, где-то — охотиться на свою жертву вампир, где-то — венчаться пара влюбленных в предвкушении таинства брачной ночи, где-то — вести победоносную войну доблестный молодой король, где-то — из праха веков восставать инквизиция и вновь умирать на костре Жанна д'Арк: ход времени в этой вселенной претерпевает все мыслимые и немыслимые изменения, смешивая исторические события с выдумкой, личные мечты с реальностью. Все это в самом деле придумано до тебя, но в индивидуальной совокупности этих грез нет места одиночеству и заурядности.
И об этом стоит говорить. О том, чем живешь и чем дышишь. Твой мир и твоя повседневность — единственный в своем роде «стеклянный шар», среди множества других, совершенно не похожих на него. Нужно осмелиться заглянуть под стекло, отбросив внешнюю мишуру. Каждому человеку есть о чем рассказать.
И из историй человеческих судеб черпается подлинная мудрость.

@темы: Библиотека, Raison d'etre

22:54 

Казнь

Вначале было Слово...
Осталось пять минут. Закрой глаза.
Скрутив мне руки и нахмурив брови,
Отдаст палач голодным псам терзать
Мою рубаху, алую от крови…

Оравой фарисеев-наглецов
Сегодня город утренний разбужен.
Палач, не тронь кнутом его лицо!
Хлестни меня, я тоже безоружен.

Не бойся, мальчик. Смерть… она легка.
Я в детстве хоронил отца и брата…
Зачем ты плачешь?.. Вот моя рука,
Не дотянусь…. Веревка виновата…

Не смерть страшна, а страшно, что нет сил
Спасти тебя от этих испытаний.
Еще чуть-чуть.… Наш час уже пробил.
Виват, король! Мятежники на грани.

Не бойся, за ступенями конец…
Прости толпе их жалкие насмешки.
Плебейский позабыл совсем глупец,
Что сам он лишь неграмотная пешка.

Последний шаг. Молчи, я был готов
Принять награду падшего монарха.
Кричать нельзя в пристанище врагов…
……………………………………….
Молю, не надо юношу на плаху!

@темы: Из праха сотворенное, Вначале было Слово...

02:57 

Открытый океан

Вначале было Слово...
Акула:


Удильщик:


Мурена:


@темы: Из праха сотворенное

19:20 

Муза

Вначале было Слово...
Я верю, что кошки — сошедшие на землю духи. По-моему, они способны ходить по облаку, не проваливаясь.

Жюль Верн


@темы: Из праха сотворенное

04:13 

Raison d'etre

Вначале было Слово...
Судьба — это самопроизвольно меняющая цвет меланжевая нить с множеством тонов и единым, неотъемлемым свойством всех нитей: запутываться и ложиться кому-то в руки грузом мертвой петли. Ты можешь делать с ней, все, что пожелаешь. Хочешь — пытайся распутать узелки и сплести свой собственный узор, хочешь — позволь петле обвиться вокруг твоей шеи. Любой твой выбор будет в почете у мира: это дар свободной воли. Любой твой выбор осудится у людей: это трагедия жизни.

@темы: Raison d'etre

19:25 

Быть обыкновенным...

Вначале было Слово...
Быть обыкновенным — большое счастье. Люди любят заурядность - она вызывает у них доверие.

Юкио Мисима, «Золотой храм»

Всякое человеческое существо, даже утверждая обратное — бывают, бывают индивидуумы, которые с гордостью называют себя «самыми обыкновенными» (лукавят, милейшие) — в глубинах сознания уверено, что оно не такое, как все остальные, совсем чуточку (буде нет мании величия), но особеннее других. Это не смешно, не глупо: его убеждение — совершеннейшая истина, ибо ни единой одинаковой твари нет на нашей планете. Не обнаружить даже идентичных камней, неоднороден состав вод, различается форма облаков в небе.
Термин «заурядность» не подразумевает нашествия клонов.
«Заурядностью» люди клеймят не за одинаковость, а за принадлежность к «массовке», предполагающей суженный спектр интересов и приятие мировоззренческой системы той группы, частью которой становятся такие «заурядности». Единицы любой «толпы» легко делить на подвиды, как в животном мире: все эти «гуру и новички фэндома» могли бы быть созвучны определениям «художник обыкновенный» и «ролевик разумный». Только заблуждаются те, кто считают, что обыкновенным быть плохо и невыгодно.
Миром предусмотрен интересный парадокс: чем более простым и понятным, чем более обыкновенным кажется какое-либо явление, тем большее количество людей к нему стремится. Удивительного в этом ничего нет, потому что доверяться — а доверие человеку необходимо как воздух! — разумно только тому, что обладает совершенной прозрачностью. Мутное, неопознанное, таинственное, безусловно, притягивает, но это то же притяжение, что влечет альпинистов на вершину скалы и заставляет аквалангистов спускаться на дно океана, кишащего акулами. Общение с индивидуумом, чья «внешняя оболочка» предстает столь яркой, что за ней невозможно разглядеть внутренний мир, сопряжено с опасностью быть преданным и обманутым. Природа разумно определила, что самой пестрой расцветкой в диком мире обладают хищные и ядовитые твари.
Простота, заурядность и открытость — лучший путь к завоеванию доверия у окружающих.

@темы: Raison d'etre

21:09 

Василиск

Вначале было Слово...
Намедни изобразил в подарок для Влада василиска. Увлекшись процессом, задумал сотворить в схожем стиле серию рисунков с разнообразными мифологическими существами — составить своего рода личный бестиарий. Когда закончу работать с оставшимися заказами, — в добрый путь.
Год Змеи да ознаменуется змеями и serpent-like creatures. Придуманными, надуманными, настоящими, фантастическими, цветными и странными.
И у василиска лик змеи, а не птицы, и крылья дракона. Я вижу так.


Эскиз:


@темы: Из праха сотворенное

15:23 

Об Англии и привидениях

Вначале было Слово...
В Англии о привидениях заботятся. Например, первый официальный клуб искателей привидений был организован именно в этой стране еще в 1665 году. Это общество основали не умалишенные или психопаты, а вполне солидные ученые того времени, среди которых был знаменитый физик Роберт Бойль, известный каждому школьнику по закону Бойля-Мариотта. И единственной задачей этого клуба по интересам как раз и было исследование феномена привидений. А в 1882 году была создана другая организация для изучения того же вопроса — «Общество психических исследований». Большая заслуга этого общества в том, что они стали расспрашивать очевидцев и тщательно документировать всю информацию о призраках. Правда, до решения проблемы еще далеко.

Как только «призрачный» дом меняет владельца, члены различных английских обществ по изучению привидений ставят их об этом в известность. Как только стало известно, что звезда «Титаника» Кейт Уинслетт стала владелицей дома с привидениями на юго-западном побережье Англии, ее тут же поставили в известность. Дом, расположенный в деревушке Тингейл, знаменит тем, что по легенде в нем жили знаменитый король Артур и вся его многочисленная свита. Кейт вежливо попросили не потревожить покой привидений. Аналогичную просьбу прислали и актрисе Клаудии Шефферд, которая приобрела Колдэм Холл — дом в графстве Саффолк. В этот дом ежегодно «приезжает на каникулы» молодая монахиня Пенелопа Роквуд. Хотя она давно умерла, Пенелопа продолжает наносить визит родимому гнезду. Колдэм Холл к тому же известен еще и тем, что там имеются две проклятые картины.
Вот почему Британский клуб привидений сразу же взял новую владелицу под свой контроль.


Из статьи «Призраки из Англии»

Не прекрасна ли страна Великобритания, где существуют организации в поддержку привидений?

@темы: Библиотека, Зазеркалье

03:14 

Once upon a time...

Вначале было Слово...
Дракон, предначертанный Atheling of Blackbirds:


@темы: Из праха сотворенное

Die Unendliche Geschichte

главная